• A
  • A
  • A
  • АБB
  • АБB
  • АБB
  • А
  • А
  • А
  • А
  • А
Обычная версия сайта

«Я не знал, что такое ака­де­ми­че­ская работа, до поступления во ВШЭ». Как выпускники Вышки становятся научными со­труд­ни­ка­ми и PhD в европейском вузе

После окончания бакалавриата НИУ ВШЭ минимум 3-4 выпускника, независимо от законченной образовательной программы, продолжают научную деятельность в зарубежных университетах. Вместе с Богданом Романовым, выпускником образовательной программы «Политология и мировая политика» НИУ ВШЭ в Санкт-Петербурге, обучающимся на PhD программе Университета Тарту в Эстонии, разбираемся, как появляется любовь к науке и чем отличается образование в России от европейского.

Герой нашего интервью — выпускник НИУ ВШЭ Богдан Романов

Герой нашего интервью — выпускник НИУ ВШЭ Богдан Романов
Центр взаимодействия с выпусниками
Когда и почему ты впервые задумался о желании развиваться в академической деятельсности? 

— «Решение связать жизнь с «академией» я принял ещё в детстве, когда в школе написал первое исследовательское сочинение по обществознанию.» Такую фразу я бы произнес, если бы знал о том, что такое академическая деятельность до поступления в Вышку.

Академическая карьера — это движение по инерции: закрываешь глаза на первом курсе бакалавриата, а открываешь спустя 10 лет, уже со степенью доктора. Главное, как можно раньше понять для себя, нравится ли вам читать научные статьи, писать курсовые и ВКР, параллельно участвовать в конференциях, воркшопах и подавать заявки на исследовательские гранты.

На третьем курсе бакалавриата я понял, что в этой рутинной-циклической деятельности есть свой шарм. Мой исследовательский интерес — цифровое правительство, электронное голосование в разных контекстах — пользовался (и продолжает пользоваться) спросом в академической среде. Мои преподаватели с департамента прикладной политологии — Юрий Кабанов, Анна Декальчук и Иван Григорьев — стали для меня эталонным примером: увлеченность своими проектами, способность генерировать актуальные идеи и реализовывать масштабные проекты в сжатые сроки. Я решил тоже попробовать себя в науке.

Почему для учебы в магистратуре и на PhD ты выбрал именно университет Тарту в Эстонии?

— Есть ощущение, что уровень дохода магистранта / младшего научного сотрудника / аспиранта в Европе гораздо выше, чем в России. Также, Университет Тарту оптимальный вуз для выпускников Вышки, хотя бы потому что ВШЭ создана по европейским стандартам, следовательно, никаких контрастов и периода привыкания не было, что может стать ключевым фактором для студента, который никогда не учился за рубежом.

При выборе магистратуры полагался на научные интересы, поэтому выбрал магистерскую программу «Демократия и управление», которая на следующий год была переименована в «Демократию и управление в цифровой эпохе». 

Такая же логика была и при выборе PhD-программы. В Тартуском университете есть проект, который занимается изучением «электронного управления, государственных электронных услуг и государственных инноваций, основанных на данных». Написал исследовательское предложение, меня отобрали, а во время интервью предложили позицию младшего научного сотрудника — идеальный сценарий!

Расскажи подробнее про свой исследовательский интерес.

— На втором курсе бакалавриата мы с научным руководителем написали статью про развитие Интернета в демократиях и автократиях, которая и послужила отправной точкой исследовательского интереса. Теперь же я занимаюсь изучением электронного голосования в автократиях: зачем ещё один способ голосования нужен авторитарным режимам; как такое голосование можно реализовать; почему тот факт, что автократии используют демократические инструменты, это плохо и прочее.

Дополнительно работаю над прикладными проектами, которые выполняются в рамках грантов от Европейского союза. Например, один из таких проектов — обеспечить свободную передачу информации при проведении электронного голосования. Звучит слишком заумно, но логика очень простая и напоминает принятие решения в международном общежитии. Представим, что 27 человек решили заказать всего одну пиццу, у каждого есть приложение доставки пиццы на родном языке, с интерфейсом, понятным только ему или ей одной. Вопрос, сколько голодных драк будет в итоге? Цель нашего проекта объединить разные нормативные акты и сервисы в нечто унифицированное, что в итоге позволит голосовать при помощи национальной идентификационной карточки и «выбрать пиццу», несмотря на страну пребывания.

Все мои проекты и статьи связаны с технологиями, но статьи более актуальны для приращения академического знания, а проекты помогают принимать решения политикам ЕС. Ориентированность на работу с реальной политикой создает дополнительную мотивацию: это не теоретические курсовые работы на бакалавриате, которые студент пишет для себя и как очередную форму контроля.

Какие ты заметил сходства между образованием в НИУ ВШЭ и в университете Тарту?

— Среди общих моментов, сразу напрашивается обучение на английском языке. В бакалавриате большая часть курсов велась на английском языке, а потом я уже полностью погрузился в него на магистратуре. С уверенность могу сказать, что политологию надо изучать на английском языке, чтобы не ломать себе сознание при попытке переводов всех изощренных терминов на русский.

Второй совпадающий фактор — кросс-культурная среда. В НИУ ВШЭ много приглашенных профессоров-иностранцев, а сейчас уже и чуть ли не треть потока приехали изучать политологию со всего мира в питерскую Вышку. В моей магистерской группе на 11 студентов пришлось 7 разных государств.

Занятия очень вовлекающие, как в НИУ ВШЭ, так и в Тарту. С точки зрения учебных практик разница минимальная — большинство университетов поняли и приняли рудиментарность лекционного формата, при котором 100 человек слушают лектора, который может просто читать слайды, разбавляя их собственными историями из жизни. Все чаще такие лекции заменяются семинарами, на которых студенты сами обсуждают статьи-темы между собой, а инструктор вмешивается только для разъяснения материала.

Ни в Вышке, ни в Тарту нет строгой вертикальной иерархии при общении с преподавателями. В НИУ ВШЭ не было патернилитического, уничижительного отношения со стороны педагогического коллектива, а даже если и было, то такие приглашенные профессора надолго не задерживались. 

Наконец, оба университета могут посоревноваться в организации комфортной учебной среды для своих студентов. Например, библиотека, доступ к электронным ресурсам, коворкинги, а также спортивные зоны, чтобы снять напряжение и переключиться.

А какие отличия?

— Ответ от научного руководителя в европейском вузе придется ждать дольше, чем выход нового сезона любимого сериала. Если в Вышке руководителя можно было поймать в коридоре или в кабинете, то здесь, с вероятностью 90%, профессор уехал в другую страну на конференцию.

Когда обучение происходит в другой стране, от титульного языка никуда не деться, ни в быту, ни в учебном-рабочем процессе. В моем случае это регулярные письма на эстонском, бюрократические проволочки на эстонском, таблички на кабинетах на эстонском.

В Университете Тарту есть какая-то нездоровая любовь к групповым проектам. Никогда такого не замечал в Вышке, но здесь на каждом предмете есть минимум один групповой проект. Это часто оборачивается проблемой безбилетника, потому что некоторые студенты по обмену приезжают не учиться, а «не учиться».

В Эстонии я ощущаю разницу в возрасте с коллегами, это отличие между получением образования в России и Европе. Я — самый молодой научный сотрудник на департаменте — 24 года, когда самому младшему коллеге после меня 26. Это не сильно сказывается на коммуникации, но если вы тоже планируете пойти на PhD сразу после магистратуры, то у ребят за плечами будет опыт работы в международным организациях, институтах ЕС и подобных местах. Они знают больше нужных людей, получают больше приглашений на конференции. Такой паттерн характерен не только для PhD, но и магистратуры. Нет такой однородности в группе, как это часто бывает в бакалавриате. 

Непросто привыкнуть и к тому, что в бакалавриате нужно было четыре года обращаться к профессору по имени отчеству, а в магистратуре шаблон меняется, и к человеку на N лет старше тебя, с сотнями публикаций и конференций, можно обращаться просто по имени.

Как проходит твой день как PhD студента?

— Я совмещаю сразу две роли: аспирант и младший научный сотрудник. Это влияет на количество и разнообразие проектов, к которым у меня есть доступ. Чаще всего, мой день выглядит следующим образом:

10:00 — начало дня в офисе. Ходить в офис — исключительно выбор каждого, можно спокойно работать из дома. Насколько я знаю, зачастую ребята, предпочитающие одиночество, не заканчивают PhD, потому что читать и писать 24/7 — морально тяжело.

12:00 — у эстонцев очень ранний обед, поэтому они уходят на него в полдень.

19:00 — конец рабочего дня, можно уходить из офиса. А можно и не уходить и посидеть тут до 21:00, как это обычно бывает. 

Всё что находится между 10:00 и 19:00 зависит исключительно от настроения, графика конференций, расписании пар и организации рабочего процесса. Например, в один день может быть выступление на конференции, а затем еще два звонка для обсуждения статьи с коллегой.

Два «за» и два «против» для тех, кто задумывается над выбором академической карьеры?

— Очевидное преимущество, наличие статуса доктор при отсутствии медицинского образования, потому что теперь если на борту самолёта кому-то понадобится доктор, то всегда можно отозваться!

В дополнение к этому появляется возможность работать с ребятами, которые точно знают, что они хотят изучать. У меня 5 коллег и все занимаются вопросами электронного правительства, просто с разных точек зрения, поэтому у нас максимально продуктивная рабочая среда. Коллектив не ограничивается Тартуским университетом: уже за полтора месяца я нашел единомышленников в Новой Зеландии и Польше. 

Еще один аргумент идти в науку — невероятное разнообразие деятельности. Я упоминал основной сценарий «сидеть-читать-писать», но он применим только в том случае, если вам разрешают заниматься исключительно своим исследованием. Но такого никогда не бывает! Добавляется научное руководительство над бакалаврской/магистерской работой (повезёт если одной); учебное ассистентство или преподавание на курсе; попросят помочь написать заявку на грант и связаться с партнерами по проекту; ещё же нужно развивать свой личный бренд, поэтому стоит участвовать в конференциях. Если в магистратуре или на нынешней работе вам скучно, попробуйте сделать полицейский разворот в сторону академии — здесь вам точно не дадут заскучать. 

Отсюда появляется одна из проблем — острая нехватка времени. Кроме «публичной» деятельности, нужно помнить о докторском проекте, который ждет, когда же на него снова обратят внимание. Вы можете выступить на 4 конференциях, дать 8 интервью, податься на 15 грантов, помочь защитить 16 магистерских, и параллельно вести 23 курса, но все это не имеет смысла, если вы ничего делаете для собственного проекта. 

Как будто нехватка времени это единственный минус аспирантуры, что вполне ожидаемо, и поэтому по сравнению с этим всё остальное кажется пустяком. 

Автор материала: студентка 2 курса бакалавриата ФКМД Полина Малахова.